День каминг-аута 2022

11 октября – День камингаута, современный международный ежегодный день осведомленности об ЛГБТ+людях. История праздника берет своё начало в сша в 19888 году. Предполагалось, что камингаут – не только акт экзистенциального освобождения самой персоны, но и политический жест: люди, узнавшие, что среди их близких есть ЛГБТ+ человек, станут более толерантными.
Мы попросили участников чатов Центра Т поделиться своими историями каминг-аутов – семье или друзьям, или коллегам. Участница чата для близких транслюдей рассказала о принятии своего супруга после его каминг-аута.
Читайте 12 уникальных историй.
В финале – результаты небольшого опроса о том, эффективен ли каминг-аут, как политический инструмент для роста осведомленности и толерантности к ЛГБТ+людям.
Директор сказал, что если кто-то не захочет принимать мои изменения – таким людям не место в нашей компании.
Назад
Назад
Мы вместе уже больше пятнадцати лет, и я до сих пор очень четко осознаю: я люблю не его гендер, а его самого и то, как он ко мне относится.
Ли, участница чата для близких трансгендерных и небинарных людей.

Давно, еще во времена динозавров, я познакомилась с Мишей. Тогда, до перехода, его звали по-другому. Нам обоим было почти восемнадцать, мы только что закончили школу. У меня было огромное количество планов и надежд, Миша же видел свою жизнь в очень мрачных тонах. Прошло где-то полгода с момента нашего знакомства, мы ругались, я хотела определенности, хотела, чтобы он тоже радовался жизни, как и я, увлекся тем же… но все время что-то мешало, и это что-то висело над нами как мрачная туча. Помню, как он крикнул мне в сердцах: «Я чувствую себя мужиком, который по уши втюхался в лесбиянку». Вот такой был первый каминг-аут. Тогда-то я и сообразила, что не так с мишиным отношением к жизни. На следующий день мы помирились, и у нас состоялся первый серьезный разговор. Миша признался, что с раннего детства ощущает себя мужчиной, и он просто не видит, как он будет дальше жить с таким самоощущением в мире. Тогда еще не было ни Центра Т, ни ТикТока, ни Ютуба, где мы могли бы получить информацию и поддержку.

Миша и я разбирались с этим как могли, сами. Мне очень помогло, что я училась на факультете психологии, а ему – природная живучесть и друзья. Оказалось, что они уже давно обо всем догадывались и принимали его таким, какой он есть.
А вот со мной было сложнее. Первым моим чувством была радость. Миша наконец-то рассказал мне о себе, я теперь могла понять его. Вторым чувством стали горечь и разочарование. Я подумала, что наши отношения теперь могут быть только дружескими, ведь мы не сможем дать друг другу то, в чем нуждаемся. На какое-то время я закрылась в себе. На меня обрушивалось множество разнообразных эмоций от положительных до отрицательных. Я долго уговаривала себя продолжить отношения, потому что Миша мне очень нравился как человек, я была влюблена в его личность, в то, какой он, как улыбается, как разговаривает, что понимает, как он относится ко мне. И я начала фокусироваться на этих мыслях, объясняя себе, что я влюбилась не в гендер, не в пол, а в человека, в его суть, в его душу. Мне это очень помогло принять переход в Мишу.
У меня процесс принятия длился около года. Очень помогла информация с одного форума, о котором наверняка знают старожилы )). Очень помогли волонтеры в нашем городе. Я помню, даже отпросилась с работы, чтобы приехать и послушать их вместе с Мишей, задать вопросы. В то время главным моим чувством был страх – за здоровье, за будущее, за конфиденциальность. Страх этот меня не отпустил до того момента, когда под влиянием гормональной терапии у Миши сформировался достаточный пасс, который позволил нам ходить по улице вместе и не подвергаться насмешкам и нападкам. Я прошла все это вместе с Мишей и нисколько не жалею. Я очень выросла благодаря всем трудностям. Мы вместе уже больше пятнадцати лет, и я до сих пор очень четко осознаю: я люблю не его гендер, а его самого и то, как он ко мне относится.
Мне бы хотелось, чтобы люди сразу понимали, как может обижать мисгендеринг или деднейминг, но приходится проявлять тонны терпения, чтобы достигнуть цели.
Конечно же нам пришлось открыться родителям. Мы изучили всю доступную информацию, много раз обсудили с Мишей все нюансы и вопросы, и он позвал маму для разговора. Я не присутствовала лично при разговоре, но мы жили вместе с ней и его сестрой, так что я видела дальнейшее развитие событий. Сам разговор длился около трех часов. Сидя в комнате и изредка выглядывая в коридор, я сгрызла все ногти и даже выдернула на себе несколько волосин. Сказать, что у меня выпрыгивало сердце из груди от волнения и страха, – ничего не сказать. Но Миша вернулся очень даже спокойный, и сказал, что всё прошло «нормально, лучше, чем я думал». Остаток вечера мы вдвоём ужасно переживали и тряслись, что скажет мама, как переживет.
Ожидаемо: первые полгода она игнорировала произошедшее и делала вид, что никакого разговора не было, думая, что «всё пройдет». Она общалась, как обычно, но не называла Мишу Мишей и продолжала использовать женские местоимения. Как же меня это выводило! )) Я, конечно, сейчас понимаю, что я была не права: необходимо давать родственникам и близким столько времени, сколько им нужно, но тогда… тогда я была более яростным борцом за бобров и справедливость! Однажды я даже закатила скандал в присутствии мишиной мамы и ее подруг из-за того, что она продолжает звать его деднеймом и прежними местоимениями. Только я перестала кричать, что это неправильно, что это плохо, как она посмотрела на меня и очень искренне сказала «извини меня, мне трудно, но я исправлюсь». До сих пор от этого воспоминания у меня слезы на глазах. Пожалуйста, не делайте так со своими родными, это неправильно.
В тот же вечер Миша сказал мне очень важное: «Моя мама прожила свою жизнь, она уже сформированный человек, когда-нибудь она назовет меня по имени, и все будет хорошо, но сейчас, пожалуйста, не дави на нее, не делай так больше. Достаточно и того, что она не выгнала меня на улицу, не отказалась от меня, и у нас до сих пор хорошие отношения». Я, конечно, жуткая идеалистка и мне бы хотелось, чтобы люди тут же понимали, как может обижать мисгендеринг или деднейминг, но… это не реальная жизнь, а сказка. В реальном мире приходится проявлять тонны терпения и понимания, чтобы достигнуть цели. Сознание человека так просто не меняется, люди не меняются в одночасье.
У меня были наивные надежды на то, что узнав о мишиной трансгендерности и предстоящем переходе, мои родные примут нас, и все со временем станет хорошо
Когда Миша поехал на свою первую операцию, его мама наконец-то стала называть его по имени и в мужском роде. Мы вместе радовались и переживали. В итоге, у Мишиной матери появился сын, а место дочери заняла я, и у нас сложились очень хорошие отношения. Сейчас ее уже нет в живых, но я ее вспоминаю с добром и любовью в сердце. Я примерно понимаю, как ей было тяжело: она словно потеряла любимую дочь, а вместо нее появился сначала какой-то непонятный парнишка, потом бородатый брутальный мужик.

Это очень сложно принять. Она была уже очень взрослой женщиной, когда Миша начал переход. Она родилась из СССР, пережила перестройку, смерть мужа, дефолт, рак и многое-многое еще, но она всегда стремилась понимать, что движет людьми и уважать их. Эти качества она передала Мише, а он научил этому меня, а я научила этому мою мать и научу моих детей. Все не зря и все на благо. Я в это верю.

После операции и материнского принятия нас ждала смена документов, свадьба, нормальная работа, переезд в свое жилье, покупка машины, первая собака и много-много ранее недоступных возможностей. Наконец-то! Дальнейшие события складывались по-разному: и хорошо, и плохо, но трансгендерность к этому уже не имеет отношение.
Хочу еще пару слов сказать про моих родных. Я уже говорила, что жуткая идеалистка и борец за бобров и справедливость?)) Когда мы только познакомились с Мишей, я не собиралась встречаться тайно, не собиралась скрывать от родных свои отношения. Я рассказала, что у меня есть девушка, вот она. Познакомила, и ждала, что меня выгонят на вольные хлеба. Сначала родственники выпали в осадок месяца на два и сказали, что у меня просто поехала крыша. Мама проплакала ровно три дня, не вставая с кровати, а потом ещё около года демонстрировала страшную обиду на меня. Ну а потом, видя мою решимость идти до конца за свой выбор, мои родственники стали снова общаться со мной.
Когда Миша открылся своей маме, и я четко поняла, что намереваюсь связать свою жизнь с ним, мы должны были рассказать всё моим родственникам. Из-за того, что мой первый каминг-аут прошёл относительно легко, у меня были наивные надежды на то, что и узнав о мишиной трансгендерности и предстоящем переходе, мои родные примут нас, и все со временем станет хорошо. Какая я забавная в своих заблуждениях. Когда мы пришли и рассказали о Мише и о том, что у нас будет со временем «традиционная» семья, мои родственники пришли к окончательному выводу, что у меня ментальное заболевание, и лучше со мной общаться ласково и со всем соглашаться на всякий случай, мало ли какие у меня тараканы в голове, вдруг с топорами? ))) Кому-то от этого будет грустно, но мне очень смешно!
Про трансгендерность мы не вели долгих бесед и не подкидывали книг, статей и видео (их просто не было), но наши родные приняли нас – каждый со своей скоростью.
Нам пришлось своим примером, своим поведением, тем, как мы держимся, как и что говорим, показывать и доказывать моим родным, что мы вполне адекватные, и с нами действительно можно дружить. (Я бы написала чуть иначе, но побаиваюсь законов нашей страны). Моя мама прошла долгий путь принятия, чаще всего она демонстрировала жуткие страдания и обиду, но со временем она смирилась, а потом и приняла. Теперь, когда я жалуюсь ей на Мишу, она всегда его защищает и просит меня быть мягче с ним, «ведь он очень старается и много работает, чтобы обеспечить семью». Теперь моя мама – наш частый гость, мы ее, можно сказать, подкупили, построив для нее летний домик на нашем участке)))

Мои тети и дяди будто забыли об обоих моих каминг-аутах, и общаются с нами, как прежде. Два моих брата не любят Мишу, в открытый конфликт они не вступают (ибо знают, что я как психолог вежливо, не переходя на личности, укатаю их в асфальт )), но при этом сразу становится ясно, что Миша для них – нежеланный гость. Что ж, если Миша нежеланный, то и я не поеду, у меня такая позиция. Он всегда разговаривал с ними дружелюбно и вежливо, пытаясь наладить контакт, никого никогда не оскорбил, проблема на их стороне.

Мы прошли долгий путь, сейчас у нас все более-менее хорошо с родными и близкими. Самое интересное, что про трансгендерность мы почти никому ничего не объясняли, не вели долгих бесед и не подкидывали книг, статей и видео (их просто не было тогда), но тем не менее наши родные приняли нас – каждый в силу своих возможностей, каждый со своей скоростью. От нас потребовалось очень много терпения, понимания и принятия, а потом уже они это же дали нам в ответ.

Я желаю всем, кто когда-либо делал каминг-аут: сил, здоровья и много много хорошей информации. «Потому что знание – сила», а «правда освободит». Это так. Всем добра.
В целом каминг-ауты помогают нашему окружению стать более толерантными к ЛГБТ+ людям.

Также мы провели что-то вроде опроса среди участников нашего марафона историй о каминг-аутах. И по ответам респондентов выходит, что в большинстве случаев каминг-ауты повлияли на позитивно на осведомлённость и толерантность родных, друзей и коллег. Мы спросили: «Ваши близкие / друзья / коллеги / соученики стали более толерантными к ЛГБТ+ людям вообще после Вашего камингаута?»

Ответы распределились таким образом:

20% – В целом да
20% – Большая часть да, но не все
33% – Кто-то да, а кто-то нет
и меньше 1/3 ответов (27%) свидетельствовали о том, что каминг-ауты никак не повлияли на толерантность.

При этом чуть больше половины опрошенных (57%) считают, что каминг-аут – эффективный политический акт для повышения осведомленности и толерантности, и чуть меньше половины хотели бы, чтобы общество просвещалось само, без личного вклада самих трансгендерных людей.
Этот текст подготовлен при поддержке Центра Т
Центр Т помогает трансгендерным людям в России: психологическая и информационная поддержка, терапевтические группы и очные встречи, а также обучение для помогающих практиков.